Голова-жестянка  - Серафима Орлова

Волонтёр, взгляд остёр, сам разумен и хитёр.

Тупые кричалки так и лезут мне в голову. Вчера перед началом Робофеста мы, волонтёры, их разучивали. Я не повторял вслед за всеми, только беззвучно открывал рот. Но проклятые кричалки сами собой запомнились, въелись мне в память.

Ненавижу поэзию, в мозгах застревает, занимает место зря.

Решил отвлечься. Хоть и трудно, но и это можно стереть большим воображаемым ластиком. Как ругань с участниками, как пересчёты количества очков, жульничество и… так, не буду закапываться. Стёрто, стёрто.

Сто восемьдесят. Двести двадцать два.

Выдавая номерки в гардеробе, я беззвучно шевелю губами. Двести двадцать второй номерок. А предыдущий был сто восьмидесятый. Насколько длинную последовательность чисел я могу запомнить? Кстати, если перемножить числа на всех номерках в раздевалке, получится факториал количества крючков… Факториал количества крючков… ФКЧ. Надо Димке рассказать, когда вернётся, он заценит.

Если использовать формулу Стирлинга, то можно подсчитать ФКЧ быстрее, но нет бумажки для подсчётов.

У вас шапка из рукава выпала, сказал я девушке, сдающей куртку в гардероб. Краешком сознания отмечал происходящее, а сам всё считал и считал.

Если народ немного схлынет, я смогу дойти до камеры хранения и взять там рюкзак, в рюкзаке тетрадки, выдернуть лист.

Кладите номерок на стойку, а не суйте мне в руки, не люблю чужие руки трогать.

Гардеробщик. Вершина моей волонтёрской карьеры. До этого было полдня пахоты на игровом поле сквоша, споры, ругань с участниками, пересчёты количества очков, войны с родителями участников. Потом хождение с судьями по сектору малышковой группы, оценка проектов, все орут, я за всеми записываю баллы, замечания, игнорирую галдёж, споры с родителями участников, сопли, слёзы. Потом обед. И теперь вот гардероб. Очень интеллектуальное занятие.

Отдал куртку, принял куртку. Решил проблему утерянного номерка: ждите, говорю, когда все заберут свои куртки и останется ваша, тогда её и отдам. Потерпевший, мелкий клещ, обиделся и сбежал. Наверное, приведёт родителей. Наверное, меня ждёт ещё один скандал с родителями участника. Я уже привык. Я абстрагируюсь. Вместо того чтобы запоминать скандалы и потом переживать, я запоминаю числа.

Четыреста двенадцать. Пятьсот восемьдесят три.

Вернулся запыхавшийся Димка. Не нашёл её.

– Пусть Карин ей даст какой-нибудь штраф! – выпалил он, перемахнув через стойку.

– Какой? Триста тридцать.

– Да любой. Она же нарушает обязательства. Почему я должен дежурить лишние полчаса в раздевалке вместо неё? И ты – её терпеть? Вот чего их с Тилем в пару на дежурство не поставили? Тиль уже сбежал, до тебя дежурил…

– Я знаю, я видел расписание, как и ты. Я знаю, что до меня дежурил Тиль. Тысяча сто восемьдесят три.

– Да чего ты всё бормочешь? – обозлился Димка.

– Пытаюсь числа на номерках запоминать.

– Зачем?

– А почему бы и нет… Восемьсот семь.

– Псих.

– Слушай, это отлично отвлекает от всего. Триста сорок пять. А если эти числа не просто запоминать, а умножать, получится факториал количества крючков в раздевалке…

– Закройся, зануда, – замахал на меня руками Димка. Не оценил. А ведь тоже собирается поступать на матфак. – Я пойду ещё её поищу, – говорит Димка и опять через стойку перепрыгивает, убегает. Сколько сил в конце дня, как будто успел поспать на дежурстве.

Ищи-ищи. Пятьсот девяносто один. Нет, это никуда не годится, Димка совсем слепой, что ли? Он же только что ушёл в главный зал её искать, и они почти столкнулись на входе, и он её не увидел. Вот она сама собственной персоной, уже в вестибюле, идёт-идёт, прямо к выходу из велоцентра, не берёт куртку в раздевалке, наглая морда, покурить, что ли, собралась, она ещё и курит теперь?

Не думать. Шестьсот семьдесят два.

Я порылся в карманах, поискал хоть обёртку от жвачки, хоть огрызок карандаша, утащенный из мебельного отдела мегамолла. Формула Стирлинга, я почти её вспомнил, нужно записать…

Она встретила Карина на крыльце велоцентра. И Тиль там же тусуется. Я вижу сквозь стекло больших дверей, как они стоят и спорят о чём-то, машут руками. Потом Тиль вбежал внутрь, хлопнул дверью. Пошёл ко мне и, похоже, собирался прямо через стойку взять за шиворот, но я аккуратно отодвинулся и теперь вне зоны досягаемости.

– Скажешь, что я вместо тебя дежурю дополнительное время, понял? – сказал Тиль. – А ты опять на сквош пойдёшь, там убрать надо.

Я пожал плечами:

– Нет. Меня задолбал сквош.

– Я сказал, быстро пошёл! Карина возьму на себя.

– Триста шестьдесят, – я, не смотря на Тиля, отдал номерок полузнакомой девушке. Кажется, это Даша. А вон тот парень поперёк себя шире, что маячит позади неё, – Макс. Он смотрит на меня, как будто… смотрит, короче, неприятно смотрит, не буду об этом думать тоже. Тысяча два. Максу этому – тысяча два, номерок.

– Очень борзый, что ли? – Тиль осёкся, потому что увидел её. Она и Карин наконец вошли обратно в велоцентр погреться. То есть это она погреться, Карин-то никогда не мёрзнет. А вообще справедливость вот-вот восторжествует. Карин медленно повёл её к гардеробу. Пора ей заступать на самое непопулярное дежурство. Да ещё и с таким напарником, как я. Восемьсот девяносто три.

Я услышал её жалобный голос:

– Ну можно я в другую смену пойду дежурить в раздевалку?

– Нельзя. Почему все работают как обычно, а тебе поблажки? И ты уже подежурила на всех площадках. Почему тебе достаётся самое интересное, а Димка должен в раздевалке сидеть лишнее время? – Карин воспитывает. Он любит это дело. Хотя с девчонками он помягче.

– Но там же этот ещё… Он тоже успел поработать на всех площадках, – ноет она.

«Этот» – это я. Как всегда, я разделяю её чувства. Мне тоже совсем не хочется с ней работать в гардеробе, но я фаталист. Девятьсот тринадцать.

– Мы так и планировали. Ты обещала, что справишься. Или ты хочешь, чтобы я потерпел педагогическую неудачу? – спросил Карин. Кажется, для неё это удар. Она в ступоре, не знает, как реагировать, если вопрос повернулся таким образом.

Чего она точно не желает – так это неудачи своему учителю. Спасите, я сейчас умру от умиления. Какая драматичная сцена.

Она мелкими шажками, понурив плечи, двинулась в сторону гардероба.

– Вперёд, ты сможешь. Ничего страшного, просто постоять полчаса.

Карин хлопнул её по плечу. Миссия выполнена. Он ушёл в главный зал.

Она дошла почти до стойки и заметила брата, его девушку. Последняя отсрочка перед казнью. Обнялись все втроём. Потом она проворчала:

– Вы уже всё самое интересное на фестивале пропустили, поздно пришли, валите домой.